Предлагаемая Вам статья не ставит перед собой цель голого теоретизирования, а, напротив, по замыслу автора, должна послужить своего рода подспорьем в определении своего места в правовом поле как, Российского, так и международного законодательства об ядерном ущербе.
Как всем Вам хорошо известно, согласно Конституции международные договора СССР и РФ являются составной частью её (РФ) национального законодательства, обладают верховенством над федеральными законами (ст.15 Конституции РФ) и действуют прямо и непосредственно. В интересующем нас вопросе это закреплено в ст.2 федерального закона №3-ФЗ от 09.01.1996 г. "О радиационной безопасности населения": - "Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем те, которые предусмотрены законодательством Российской Федерации в области радиационной безопасности, применяются правила международного договора". В этой же системе координат действуют и прецеденты Европейского Суда, адресованные не только стране, в адрес которых вынесено решение, но ко всем странам, подписавшим Европейскую Конвенцию о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней. Это же закреплено и в Венской Конвенции о праве международных договоров (ст.27), согласно которой обязательства по международному договору должны быть выполнены независимо от положений внутреннего права.
В свете изложенного представляется, что верховенствующими нормами права при решении вопросов, касающихся прав пострадавших от радиации граждан, являются две Европейские Конвенции, участниками которых является Россия. Это Парижская Конвенция об ответственности в отношении третьих лиц в области ядерной энергии 1960 г. (с изменениями 1964 и 1982 г.г.) и Венская о гражданской ответственности за ядерный ущерб 1963 г. (в редакции 1997 г.).
В силу смыслового сходства и даже множественных текстуальных совпадений я остановлюсь на существенных моментах, имеющих для нас значение, именно Венской Конвенции.
Во-первых, она раскрывает сущность гражданско-правовой ответственности за ядерный ущерб, под которой понимается особый режим ответственности за вред, причиненный жизни и здоровью людей - как персоналу ядерных установок, так и привлеченных к ликвидации последствий ядерного инцидента, и просто пострадавшего при этом населения. В отличие от складывавшихся веками традиционных систем деликтной ответственности, он сформировался совсем недавно - за какие-то 30-40 лет. В разных странах этот режим гражданско-правовой ответственности за ядерный ущерб базируется на такой системе принципов, которую можно условно разграничить на 2 группы. К первой группе такого режима, к которой относится и Российское законодательство, относятся принципы "традиционные" - принцип абсолютной ответственности, ограничение ответственности по времени, единая юрисдикция, "канализирование" ответственности на одном лице, единая процедура распределения возмещения и полное участие государства как единоличного владельца ядерной установки (в терминах Конвенции - "оператора" в возмещении ущерба.
Новизна данной правовой доктрины была обусловлена необходимостью создания специального режима гарантированного возмещения потерпевшему ущерба. Преимущество данной системы права состоит в том, что при претензиях потерпевших на возмещение вреда в правовых рамках виновной ответственности, он вынужден был бы в своем конкретном случае доказывать наличие вины в поведении ответчика, а это, учитывая особенности ядерного ущерба, оказалось бы либо крайне затруднительным, либо просто невозможным (что, кстати, нашло свое отражение в одном из первых дел Европейского Суда по обращениям военнослужащих Великобритании, считавших себя пострадавшими вследствие испытаний ядерного оружия на островах Рождества).
Во-вторых, даже доказание вины не гарантировало удовлетворению требований всех пострадавших вследствие финансовой "импотентности" конкретного ответчика - юридического лица, в нашем случае - ЧАЭС.
Необходимость создания специального правового регулирования юридического положения потерпевшего от ядерного ущерба диктовалось особой сложностью и неопределенностью такого положения. Первое - ядерный ущерб может быть выявлен лишь спустя много времени после радиационного облучения. Второе - потерпевший вряд - ли бы оказался столь же компетентен в требуемом круге вопросов, как специально натренированные юридические службы атомных ведомств. Поэтому освобождение пострадавшего от необходимости доказывать вину ответчика (а в ряде случаев - нескольких возможных ответчиков) - факт существенный и облегчающий процессуальное положение потерпевшего. Поэтому сосредоточение ответственности на одном лице (в нашем случае, согласно Конституции РФ, на самой РФ) и обеспечением определенного, гарантированного финансового обеспечения, предназначенного исключительно для возмещения ядерного ущерба, обеспечивает защиту интересов потерпевшего.
Что интересно, в те благословенные времена, когда принималась Конвенция, многие лучшие юридические умы европейских стран писали о том, что главным и решающим фактором, который способствовал введению в действие специального режима гражданско-правовой ответственности за ядерной ущерб, явилось опасение, что традиционная система деликтной ответственности, основанная на принципе вины, не создает надежных гарантий финансовой защиты для владельцев ядерных установок от исков потерпевших (что, собственно, мы наблюдаем сегодня на примере закона №5-ФЗ, которым размер такой ответственности был резко ограничен фиксированными выплатами. Безусловно, в абсолютном большинстве случаев возмещение вреда, рассчитанное по общепринятым в гражданском праве нормам, было бы по своему размеру многократно выше).
Так, например, в США были опубликованы статьи в серьезных финансовых журналах о том, что вследствие более тяжелого развития событий во время аварии на АЭС "Три - майл - Айленд" могла бы рухнуть национальная система страхования. Более того, по делу компании "Юнион Карбайд корп." Решением суда штата Западная Вирджиния было взыскано 15 млрд. долларов пострадавшим от аварии на химкомбинате в Бхопале (Индия).
Именно ограничение ответственности ядерной промышленности и ее владельцев по объему и по времени - стержневая мысль всех специальных законов, "поскольку требования пострадавших о компенсации… возложили бы непомерное бремя на капиталы, вложенные в атомную промышленность" - сказано еще в 1959 г. в Гарварде на международном форуме по финансированию атомной энергетики. Как мы видим, у нас в стране это поняли прекрасно.
Таким образом, можно выделить два аспекта, в силу которых создан специальный режим гражданской ответственности. Во-первых, это защита капиталов и прибылей владельцев ядерных установок, который был и остается предметом особой заботы всех стран так называемого ядерного клуба.
Однако все не так уж сумрачно, т.к. одновременно пришлось озаботиться на втором аспекте: - необходимости обеспечения все-таки определенных гарантий защиты интересов потерпевших от ядерного ущерба - и персонала, и третьих лиц.
Таким образом, режим гражданско-правовой ответственности за ядерный ущерб схематично представляет из себя двухкомпонентную структуру, один из которых - совокупность правовых норм, определяющих основания и условия ответственности владельца ядерной установки, а с другой - система финансового обеспечения (институт страхования и/или институт государственного возмещения) и определяет пределы и условия ответственности страховщика и/или государства.
Для целей вышеуказанных Конвенций существует и специальная терминология; так, оператор - это владелец установки; ядерный риск - возложение всей полноты ответственности за ущерб на оператора. Ядерный ущерб всегда есть производные от ядерного инцидента, т.е. обстоятельства, в результате которого причинен ущерб.
Остановимся на главных принципах гражданско-правовой ответственности за ядерный ущерб, закрепленных в Конвенциях:
1. Сосредоточение всей полноты ответственности на операторе - принцип "юридического канализирования". Он предполагает - вместо предъявления множественности исков и долгой дороги между рядом в разной степени виновных лиц - скажем, как в случае с аварией на ЧАЭС между проектировщиками, эксплуатационниками, административными органами - потерпевший адресует требование только оператору. Все иные лица защищены от иска со стороны потерпевших. Это, кстати, уменьшает вероятность исков к ненадлежащим ответчикам и создает уверенность относительно того, кто является ответчиком надлежащим.
Что же касается самих потерпевших, в их интересах знать, какое именно юридическое лицо должно отвечать за ущерб (в том числе и за возможный ущерб в будущем), что способствует более полному возмещению без лишней нервотрепки (в идеале).
2. Принцип абсолютной ответственности. Он закреплен в Конвенциях и очень важен для пострадавших. Это принцип ответственности даже без вины вследствие того, что ядерные установки являются источниками повышенной опасности. Этот принцип дает потерпевшей стороне возможность получить возмещение, не опровергая доводов причинителя вреда об отсутствии его вины. Этот принцип закреплен и в национальных законодательствах большинства стран - от Бразилии до Финляндии.
Оператор может быть освобожден от абсолютной ответственности лишь ввиду не которых разновидностей непреодолимой силы - война, вооруженное восстание, вторжение инопланетян, т.е. обстоятельства, которые не может предотвратить не только оператор, но и государство. Этот перечень содержится в Конвенциях и не подлежит расширительному толкованию.
3. Принцип ограничения ответственности. Он призван "демпфировать" последствия реализации принципа абсолютной ответственности, мера защиты от исков, превышающих возможности оператора.
Он реализуется путем установления неких максимальных размеров выплат, устанавливаемых национальным законодательством с учетом особенностей соотношения доли участия государства и систем страхования.
Какие конкретные положения Венской Конвенции представляют для нас практический интерес. На мой взгляд, это следующие ее положения:
Ст. IА - "Настоящая Конвенция применяется к ядерному ущербу независимо от того, где он причинен".
Ст. II.7. - "Прямой иск возбуждается в отношении лица, представляющего финансовое обеспечение (т.е. к России как государству).
Ст. IV. 1. - "Ответственность оператора за ядерный ущерб согласно настоящей Конвенции является абсолютной" (об этом уже говорилось выше).
Ст. V.A - "Сумма процентов и издержек, устанавливаемая судом в связи с исками о возмещении ядерного ущерба, выплачивается в дополнение [назначенное судом] суммам".
Ст. V.B. - (Крайне важная!!!) "Каждая… сторона обеспечивает, чтобы лица, потерпевшие ущерб, могли осуществить свои права на возмещение без возбуждения раздельных разбирательств в соответствии с происхождением средств, предоставляемых для такого возмещения".
Ст. VIII.2. - "… приоритет при распределении возмещения отдается требованиям, касающимся смерти или телесного повреждения (т.е. сначала следует заплатить людям, а уже потом финансировать остальные программы)".
Ст. XII.2 - "Судебное решение [вступившее в законную силу], которое более не подлежит пересмотру в обычных формах, по представлению его к исполнению в соответствии с формальностями, требуемыми законодательством страны, в которой оно подлежит исполнению, обладает обязательной силой. Существо иска, по которому вынесено такое решение, не подлежит дальнейшему разбирательству. В моем представлении это означает, что вступившее в законную силу и предъявленное к исполнению судебное решение больше пересмотрено быть не может, в том числе и в порядке надзора, за исключением специально оговоренных случаев, не подлежащих расширительному толкованию (полученное обманным путем, на основе подложных документов, сторона не имела возможности изложить дело, либо требуется устранить счетную ошибку).
Аналогичная норма содержится в ст.13 п.d Парижской Конвенции с оговоркой, что это не касается судебных решений промежуточного характера, что тем более подчеркивает невозможность пересмотра дел, законченных производством, вступивших в силу и предъявленных к исполнению. Так что, по-видимому, если, условно говоря, Пленум ВС "обрубит" нам все индексации по МРОТ, то Конвенция лишает кого бы ни было права на пересмотр судебных дел, завершенных производством, в порядке надзора.
Однако Конвенции Конвенциями, а власть властью. Для нынешнего отношения в стране, в ее структурах всех ветвей и уровней власти, к международным обязательствам, добровольно взятым на себя страной, в т.ч. и при вступлении в Совет Европы, характерен правовой нигилизм, декларирование того, Европейское и международное право для нас, если и приемлемо, то только дозировано, исходя из особого исторического пути России, ее национальных, правовых и ментальных особенностей. При этом совершенно упускается из виду, что с точки зрения международного права частичное или неполное выполнение государством своих обязательств есть их полное невыполнение - какими бы соображениями это ни прикрывали. Естественно, авторитета нашей стране это не прибавляет.
На этой веселой ноте пока и закончим.
Всех, кто заинтересовался, приглашаю к обсуждению.
|
Председатель Калининградского Областного Союза «Чернобыль» |
|