Мы отметили 17-ю годовщину величайшей мировой техногенной катастрофы - аварии на Чернобыльской АЭС в апреле 1986 года. За эти 17 лет об этом событии написано так много, что вряд ли можно прибавить что-либо новое и раньше не известное. Оно уходит и историю, и как всякое уходящее в прошлое историческое событие, уже не пользуется былым вниманием. Жизнь продолжается, и другие события, заслоняя его на период своей актуальности, в свою очередь уходят за ним в прошлое, занимая своё место в историческом ряду. Как образно сказал поэт: пришли другие времена, взошли другие имена - это неизбежно.
В то же время эта катастрофа заняла своё особое место в ряду исторических событий, потрясших человечество, и оставивших в его истории несмываемый след. Человечеству не дано знать заранее, сколько и какие глобальные техногенные катастрофы ждут его в будущем, но свою первую, чернобыльскую, оно не забудет никогда. Да она сама не даст о себе забыть, по крайней мере, при двух-трёх ближайших поколениях, на которых она будет сказываться. Как и любое другое историческое событие, оно хранится в живой памяти живых людей, и тускнеет по мере естественной смены поколений, когда уходят люди, для которых чернобыльская катастрофа была не историей, а частью их личной жизни. Как и любое другое историческое событие, оно имеет множество последствий: технические, политические, научные, экологические, демографические, медицинские, генетические, правовые, международные и много других - все перечислить невозможно. Специалистов по всем чернобыльским проблемам не существует.
Мы попытаемся кратко и популярно изложить историю только по одной из сторон проблемы - правовой, и то не по всем аспектам этой сложнейшей проблемы, а только по правовой защите инвалидов-чернобыльцев, но не по всем правам, а только на примере борьбы за их право на получение возмещения вреда. Историю делают люди. Чернобыльскую катастрофу тоже сделали люди. Уникальные по объёму и составу работы по ликвидации её последствий тоже выполнили люди. Многие из них, ликвидаторов, стали инвалидами (их в настоящее время в живых около 50 тысяч). Поскольку их туда послало государство, оно же признано ответственным за эту радиационную техногенную катастрофу, то по закону оно обязано выплачивать инвалидам-чернобыльцам ежемесячные суммы в возмещение вреда, причинённого их здоровью, в размере утраченного заработка. Вот и вся юридическая теория, но жизнь - это не теория, это беспрерывная, долгая и изнурительная борьба инвалидов-чернобыльцев за свои права.
В историческом плане 17 лет - это совсем не много. Но это был очень насыщенный событиями период времени. Достаточно сказать, что в стране сменился общественный строй, и изменилась сама страна. Инфляция, дефолт, дикий беспредел коснулись каждого. Так или иначе, изменились судьба всех людей, не могла не измениться, конечно, и судьба чернобыльцев. Так сложилось, что первый чернобыльский закон был принят в 1991 году ещё в РСФСР, а затем с изменениями ещё раз принят в 1992 году в Российской Федерации. Это был неплохой закон. Он давал право инвалиду брать любой период времени работы в зоне Чернобыльской АЭС для исчисления условного месячного заработка без его ограничения (оптимальный для инвалидов вариант). Первые схватки вокруг суммы возмещения вреда начались с конца 1995 года. Тогда вступили в действие дополнения к правилам возмещения вреда, из которых следовало, что все граждане, размер возмещения вреда которым исчислен из заработка, полученного до 1991 г., этот заработок в связи с инфляцией увеличивается в шесть раз. Начался первый, но далеко не последний, раунд борьбы с Минтруда РФ, который индексировать возмещение вреда всем чернобыльцам не хотел. Мы обратились в Конституционный Суд РФ, который в декабре 1997 года подтвердил нашу правоту и обязал внести соответствующие изменения в наш базовый закон. Борьба началась.
В это же время были приняты первые изменения и дополнения в наш чернобыльский закон. Право на возмещение вреда по условному месячному заработку было сохранено, но не для всех, как было раньше, а только для тех, кто работал в Чернобыле менее одного полного календарного месяца. А для тех, кто работал более - на общих основания, т.е. средний месячный заработок за год, что, как правило, раза в три-четыре меньше. По этому закону следовало, например, что если судьба послала вас на работу в Чернобыле с 15 числа одного месяца по 15 число следующего, то ваше счастье, полного календарного месяца у вас нет, - будете иметь возмещение вреда по условному месячному заработку. Ну, а если вы тот же месяц проработали с 1 по 30 число одного месяца, и если ещё были в Чернобыле не один, а несколько раз, то, извините, будете получать по среднему заработку за год. "Ах, боже мой, глупость какая!", воскликнет иной наивный чернобылец,, и обязательно спросит: а где же равноправие. К равноправию мы ещё вернёмся, но тут нам преподали первый правовой урок: любая глупость, если она вошла в состав закона, то она уже не глупость, а законная правовая норма, подлежащая неукоснительному исполнению. Короче говоря, мы проиграли.
В 1997 г. Правительство, будучи уверенным, что оно может делать всё, что хочет, а законы существуют для быдла, а не для него самого (оно уверено в этом до сих пор), приняло очень остроумное решение: раз денег для нас в бюджете не предусмотрено, то и платить нам не следует. Мы обратились в Верховный суд РФ, и он решил в нашу пользу - надо платить, независимо от того, предусмотрены или нет на это деньги в бюджете. Мы выиграли, но нам этого не забыли до сих пор.
В 1998-99 г.г. эпицентр нашей борьбы переносится в Государственную Думу. Был в Думе того созыва такой депутат по фамилии Шенкарёв. Он очень уважал и любил начальство, и в доказательство своих чувств разработал законопроект очередных изменений в наш базовый закон. По этому законопроекту нам вообще должны были перестать платить ранее исчисленное возмещение вреда, а платить всем только фиксированные суммы. "Наверное, очень маленькие!" подумает теперь уже не столь наивный чернобылец. И в этот раз не ошибётся - просто мизерные, но зато всем одинаково. Началась отчаянная борьба чернобыльцев, у которых не было ни денег, ни связей, ни влияния, с проправительственной партией в Думе, у которой всё это было с избытком. Это была отчаянная и неравная борьба. Мы обращались за помощью во все фракции и ко многим депутатам персонально. Нам многие обещали помочь, и многие из тех, кто обещал, обманывали. Голосование в первом чтении было не в нашу пользу, оно прошло большинством буквально в несколько голосов. Голосование во втором чтении было сначала в нашу пользу, но переголосовывалось до тех пор, пока стало не в нашу пользу, а в пользу Шенкарёва. Третье чтение уже ничего изменить не могло, это уже просто формальность. И тогда случилось буквально чудо. Доведённые до отчаяния наши товарищи шахтёры - туляки в день третьего чтения пришли пешей колонной в Москву из Тулы, устроили около Думы митинг, на котором в знак протеста под объективами телекамер бросили свои государственные чернобыльские награды под копыта бронзового коня маршала Жукова. Это был самый кульминационный и драматический момент этого этапа борьбы. До сих пор достоверно неизвестно проснулась ли совесть у депутатов (это навряд ли), убоялись ли они общественного мнения и средств массовой информации, помог ли нам маршал Жуков или его бронзовый конь, но произошло буквально небывалое в Думе чудо: законопроект в третьем чтении был отвергнут и возвращён на доработку.
Дело, понятно, этим не кончилось. Очередные изменения Дума всё равно приняла в феврале 2001 года. Они всё-таки ввели фиксированную сумму возмещения вреда, установили новый критерий её индексации, но тем, кто получал ранее большую сумму, сохранили её размер. Это максимум чего удалось добиться на этом этапе, да и то чудом. Таким образом, инвалиды были разбиты на две категории: те, кто получает фиксированную сумму, и те, кто получает сумму ранее назначенную. И сформулирован закон был таким хитрым образом, что у тех, кто пока получает ранее назначенную сумму, можно её легко при удобном случае отобрать.
В результате этого закона образовалось очень много неясностей, в том числе и по вопросу об индексации сумм возмещения вреда. Поэтому общественные организации и отдельные чернобыльцы обратились опять в Конституционный Суд РФ. Туда же по тем же вопросам обратился Верховный суд РФ, которому тоже было многое неясно. Постановление КС РФ состоялось в июне 2002 г. Оно сняло верхнее ограничение сумм возмещения вреда, подтвердило новый порядок их индексации, дало очередное указание об изменении нашего закона. Сформулировано Постановление было столь неясно, что все заявители, включая Верховный суд, снова обратились за разъяснениями в Конституционный суд. Но Конституционному суду всё это, наконец, надоело, и он в разъяснениях Верховному суду отказал, дав ему понять, что тот сам уже не маленький и сам должен решать все спорные вопросы. На наши ходатайства пока нет ответа.
А в судах всей страны при рассмотрении исков чернобыльцев об индексации сумм возмещения вреда царят произвол и неразбериха. Суды Московской, Псковской, Ленинградской и Калининградской областей решают в пользу чернобыльцев, суды г. Москвы, Ростова и Рязани - частично против. Мосгорсуд занял чёткую позицию против чернобыльцев. Надо ждать неизбежного при такой дикой правовой ситуации пленума Верховного суда, теперь только он может поставить всё на место. Только вот на какое именно место, предсказать точно никто не может.
Борьба продолжается, она идёт на всех фронтах: в Минтруда, в Минюсте, в Генеральной Прокуратуре, в Конституционном и Верховном судах и во всех судах общей юрисдикции нашей страны, где слушают дела по искам чернобыльцев. Но главный и основной противник это, безусловно, Минтруда. Здесь уже давно заняли твёрдую и чёткую правовую позицию, суть которой проста: чернобыльцам вообще ничего и никогда не положено, а единственно правильным с государственной и экономической точки зрения решением чернобыльского вопроса было бы их полное вымирание. Здесь на закон, говоря прямо, просто плевать хотели и добровольно его исполнять не желают. Если чернобыльцу удаётся защитить свои права в суде, то решение под любыми мыслимыми и немыслимыми предлогами предельно долго не выполняется.
Тут, правда, у наших "друзей" вышел большой конфуз. Они забыли, что наша многострадальная страна является ещё и членом Европейского союза, и поэтому должна соблюдать подписанные ей соглашения по правам человека. Времена всё-таки меняются: извините, не учли. Инвалиду-чернобыльцу Бурдову из города Шахты Ростовской области несколько лет не исполняли решения суда - дело обычное, ничего особенного. Ну, а чтобы он не чувствовал себя забытым, на все его многочисленные жалобы все инстанции много лет аккуратно и на официальных бланках объясняли, что решение суда нельзя, нет, просто невозможно, выполнить. Он должен понять, что денег нет, т.к. их уже давно нет, их никогда для него не было и не будет, да кто он вообще такой, чтобы требовать деньги, когда они нужны совсем для других целей. Так этот инвалид вместо того, чтобы понять и пожалеть чиновников, перевёл всю эту переписку на английский язык и подал жалобу в Европейский суд по правам человека в городе Страсбурге. Решение Европейским судом было принято однозначно в его пользу: деньги инвалиду выплатили с учётом пени, а многострадальную страну оштрафовали. Ну и что? А ничего - для всех остальных как было, так и осталось. Правда, чиновники Минтруда могут гордиться, что они всё-таки поднялись на международный уровень, и теперь не исполняют не только законы своей страны, но и её международные соглашения (растут люди).
А может быть, инвалиды-чернобыльцы совсем обнаглели и в части индексации сумм возмещения вреда хотят для себя каких-то особенных и сверх льготных по сравнению с другими гражданами условий? Читатель сам без труда ответит на этот вопрос. В стране 560 тысяч инвалидов по трудовому увечью, полученному при исполнении трудовых обязанностей на производстве, т.е. инвалидов - не чернобыльцев, количество которых в 10 раз больше, чем инвалидов-чернобыльцев. Все не чернобыльцы получают суммы возмещение вреда через Фонд социального страхования, который индексирует им эти суммы по действующим законам, добровольно, своевременно и без всякого обращения в суды. Вот и чернобыльцы, которые, к их несчастью, получают возмещение вреда через Минтруда, хотят того же и не более того. Вот теперь можно снова вспомнить о равноправии, Конституции и других красивых демократических прибамбасах (чем бы дитя не тешилось).
Ни убедить, ни добиться законным путём от Минтруда изменить своё отношение к инвалидам Чернобыля не удастся, т.к. многолетний опыт показывает, что это практически невозможно. Вся деятельность руководимых им органов социальной защиты населения была, есть и будет направлена на ущемление их законных прав. Выход из этого положения мы видим только один: либо продолжать мучительное и бесконечно долгое противостояние в судах и вне судов по всем вопросам, касающимся чернобыльцев, либо поставить и решить вопрос о передаче функций государства по исполнению базового чернобыльского закона из Минтруда и органов социальной защиты населения в Фонд социального страхования или в Пенсионный фонд. Была без радости любовь - разлука будет без печали. Тогда есть надежда на лучшее Для такой передачи функций не требуется ни дополнений, ни изменений в действующее законодательство, т.к. оно это не только допускает, но и прямо предусматривает. При этом от этих ведомств потребуется выполнить только одно невыносимо для них тяжёлое, но непременное условие, - они должны выполнять законы нашей страны и ничего больше.
Итак, очередные этапы нашей борьбы: это новый закон в Госдуме, наше бегство из Минтруда, разъяснения Конституционного Суда, Пленум Верховного суда и, конечно, индивидуальные судебные иски. Не забудьте, пожалуйста, что всё вышесказанное это только часть общей борьбы и только по одному из частных вопросов.
А пока: "И вечный бой, покой нам только снится". Удастся ли нам защитить себя - точно неизвестно, но на это нужно и можно надеяться. Зато точно известно, что если не бороться, то надеяться не на что, пощады не будет. Как поётся в песне: "Всё отберут у казака, гуляй казак, гуляй пока"
МОО "Чернобыльцам - правовую защиту"
К.Е. Баскин