Чтобы спасти миллионы жизней, нужно было пожертвовать здоровьем тысяч. И эти тысячи поехали туда ради нас, подчас не понимая, чем это для них обернется в будущем. Но это обстоятельство не дает нам, необлученным, считать, что им просто не повезло, а повезло нам, что нас туда не послали. Чтобы осознать это, кроме элементарной грамотности нужно иметь еще отзывчивое сердце, милосердие, да и просто гражданскую совесть. К слову добавлю - именно такие люди казалось бы, по логике, и должны работать в органах социальной защиты. Ан нет…

По возвращении в Самару, Люба не знала, что невидимая отрава уже начала свою разрушительную работу, не делая различия между ней и шоферами-ликвидаторами, которых она обслуживала на “Киргизии”. Да и кто в эти годы думает о болезнях, а тем более об инвалидности? При увольнении из пароходства не догадалась получить удостоверение участника ликвидации аварии на ЧАЭС. Сделала она это только в 1991 году, когда почувствовала ухудшение здоровья. Руководствуясь письмом Госкомтруда от 4 июля 1990 года (Закона, касающегося социальной защиты ликвидаторов, тогда еще не существовало), Волжское пароходство выдало Любе такое удостоверение.

Вскоре после этого она вышла замуж и уехала с мужем в Орск. Здесь они купили квартиру, позже в семье родился сын.

Спокойная, размеренная жизнь у них кончилась в 1997 году, когда из Ленинского отдела социальной защиты Люба перевелась на учет в Октябрьский.

В документе 1993 года, регламентирующем порядок выдачи удостоверений, появилась статья, дающая ПРАВО ликвидаторам, уже имеющим удостоверения, обменять их на новые, если они считают, что по новому порядку они будут иметь большие льготы, чем имеют. Что и сделал Сергей Козер, супруг Любы.

Он собрал все необходимые документы, сдал в УСЗН. Долго ходили документы до Москвы, но что-то не сработало в бюрократической машине и в новом удостоверении Алмаевой отказали по довольно спорным основаниям. Для Алмаевой этот отказ означал отсрочку ее просьбы, но вот как отреагировали “собесовцы”: они перестали признавать ее старое удостоверение под тем предлогом, что якобы в процитированном выше письме Госкомтруда среди организаций, правомочных выдавать удостоверения, не упоминается Волжское пароходство, и перестали выплачивать ей компенсацию за потерю здоровья.

Какие последствия вызвало это для семьи Любы? В результате потери возможности покупать специальное питание, переживаний за недоедающего ребенка, здоровье ее ухудшилось. Отягчается инвалидность. Сергей чтобы защитить права супруги (сама она не в состоянии ходить по инстанциям) вынужден был уволиться с завода. В прошлом году у него на почве переживаний отнялись ноги, но к счастью не навсегда. Собирался перевезти семью в Самару, (Орск ему теперь кажется кошмарным городом), уже работу присмотрел, но из за тех же документов пока не может этого сделать. Вакантное рабочее место отдали другому.

Для этого необходимо процитировать один абзац из названного выше письма Госкомтруда, относящийся к Алмаевой:

Формулировка вполне понятная. Она подразумевает, что каждый ликвидатор работает на каком-то предприятии, которое входит в министерство или ведомство (в Советском Союзе в 1990 году так и было). Именно они обязаны были на своих предприятиях организовать выдачу удостоверений ликвидаторам.

Начальник отдела социальной защиты Октябрьского района Виктор Федоров, человек с высшим образованием, считает, что согласно процитированному абзацу, на удостоверении Алмаевой должна стоять печать Министерства или ведомства. Вот раз сказано - министерство -значит министерство. А раз нет в приведенном перечне пароходства, значит удостоверение недействительно.

Но для того, чтобы определить, кто прав, существует закон, правильность или неправильность применения которого определяет суд.

Последний суд под председательством судьи Антонины Никитиной, исследовав материалы дела, в том числе и аргументацию представителя УСЗН, признал жалобу Алмаевой обоснованной, а действия должностных лиц незаконными (подчеркнуто мною - В.Д.), поскольку удостоверение Алмаевой официально не признано недействительным и обязал ответчиков выплатить задолженность за четыре месяца, с ноября 1999 года по апрель 2000-го. “Защитники” выполнили решение суда и... тут же вновь перестали платить.

На мою просьбу объяснить этот демарш по отношению к правосудию, ни начальник УСЗН Виктор Федоров, ни его заместитель Ольга Загородникова, не смогли сказать ничего вразумительного - все те же ссылки на министерства. Такое поведение социальных защитников лишает нас права усматривать в их действиях против семьи ликвидатора только неграмотность. Налицо парадокс - вместо того, чтобы помочь семье инвалида получить необходимые документы в Москве, отдел социальной защиты перешел в нападение на свою подзащитную, и при этом не стыдятся упрекать ее мужа за то, что он сидит на шее у жены.

Когда мы говорим государство - мы имеем ввиду некую абстракцию, окружающую нас, пятно на карте, очерченное пунктиром границы. Не спешите винить во всех грехах государство. Его в каждом случае представляют люди. Это они, жестокие и бессердечные, делают государство бюрократичным и злым.

Мы уже писали о том, как Управление социальной защиты населения (УСЗН) Октябрьского района г. Орска (начальник В. Федоров) воюет с инвалидами-чернобыльцами (см. “ОВ”№51, 2000г.). Не писать об этом нельзя. Страна должна знать своих “героев”. Вот еще один эпизод из этой эпопеи.

Октябрьский военкомат г. Орска направил Юрия Николаевича Пономарева на сборы по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской атомной станции в октябре 1986 года. Согласно справки Министерства обороны непосредственно в работах на ЧАЭС он находился с 3 по 24 октября. А командировка по документам военкомата длилась несколько дольше, с 1 октября по 4 ноября. Пономарев проработал трактористом в третьей, самой опасной зоне 22 рабочих дня, за которые и получил соответственно оплату в тройном размере от той, что была у него на заводе. Но за эти деньги он получил дозу облучения сверх допустимой, что и стало в дальнейшем причиной его инвалидности. С момента отстранения от работ и до отправки домой 4 ноября, Пономарев ожидал формирования группы для отправки на Урал, так как по одному не увольняли. Этот момент важен для дальнейшего повествования, так как именно эту задержку сейчас используют против него “собесники”.

В 1989 году Главное бюро медико-социальной экспертизы определило у Пономарева стопроцентную утрату работоспособности в связи с участием в ликвидационных работах. С 1997 года управление соцзащиты Октябрьского района выплачивало Юрию пособие в счет возмещения вреда здоровью чуть более двух тысяч рублей, рассчитав его из чернобыльского заработка, как и положено, но при этом несколько занизив его методом неприменения среднемесячного коэффициента. Пономарев об этих тонкостях не знал, а потому никаких претензий к собесу не имел. Так продолжалось до 15 апреля 1999 года, когда, придя за пособием, Пономарев получил только тысячу рублей. Выяснилось, что УСЗН без предупреждения произвело перерасчет компенсационных выплат, взяв за основу заработок не за время опасных работ, а за 12 месяцев, предшествующих получению заболевания. Свой поступок УСЗН объясняет тем, что, по их мнению, под выполнением работ на ЧАЭС следует понимать весь срок командировки, а не только рабочие дни, при этом ссылается на некое разъяснение Минтруда. А поскольку командировка продолжалось больше месяца (см. выше), то и под соответствующее положение Пономарев не попадает. Действительно, законодательством установлено, что инвалидам пособие исчисляется из условного месячного заработка, если период их работы по ликвидации аварии составил менее одного полного календарного месяца. Но ведь до 15 апреля ничто не мешало УСЗН брать за основу октябрьский заработок Пономарева!

Возмущенный чернобылец обращается за судебной защитой. 28 мая 1999 года суд в своем решении мягко разъяснил ответчику его неправоту, признал действия органа соцзащиты незаконными и вынес решение, обязывающее его привести выплаты в соответствие с законодательством. Ответчики выполнили решение суда, но насупились.

И тогда УСЗН обжалует майское 1999 года решение суда порядке надзора и ... в октябре 2000 г. добивается его отмены по процедурным мотивам. Дело возвращается в Орск на новое рассмотрение.

В феврале уже нынешнего года в Октябрьском суде состоялось это самое новое рассмотрение и снова суд встает на сторону Пономарева, обязав УСЗН платить по закону, а не по разъяснениям ведомств. Вы думаете, это решение убедило Федорова подчиниться? Ничуть не бывало. Он обжалует и этот вердикт с той же мотивацией - Пономарев был в командировке больше месяца. Лыко-мочало, начинай сначала.

В настоящее время дело дожидается своей участи в облсуде, а чернобыльцы недоумевают - что, или кто заставляет Федорова изматывать инвалидов судебными тяжбами? Кроме Пономарева в судах вынуждены искать свои кровные еще несколько человек, отдавших свое здоровье ради спасения других. Может быть он деньги налогоплательщиков сберегает таким образом? Так я, как налогоплательщик протестую против столь низкого крохоборства, и уверен, что меня поддержит абсолютное большинство моих сограждан.

Со всей определенностью становится очевидно - посулив чернобыльцам компенсации за утерянное здоровье, государство в лице чиновников от социальных ведомств пускает их по тяжкому судебному пути, надеясь таким образом сэкономить. Кто то, мол, не решится на единоборство с чиновным равнодушием, а тем, кто решится, этот путь значительно укоротит пенсионный период, то есть жизнь.