ЗАЯВЛЕНИЯ Бурдова носят заведомо ложный характер. Читателю, далекому от проблем практики Европейского Суда, необходимо пояснить некоторые детали. Дело
"Бурдов против России" вовсе не было "процессом о трехстах тысячах". Российское государство обвинялось в злостном неисполнении судебных решений, вынесенных в свое время в пользу Бурдова российским судом. Основной проблемой было, таким образом, признание РФ государством-нарушителем Европейской Конвенции с обязанием ее прекратить нарушение прав Бурдова. Вопрос же о справедливой компенсации понесенного Бурдовым "неденежного" (по терминологии Конвенции) вреда был вопросом дополнительным. По обоим вопросам решение Суда состоялось в пользу Бурдова. Он был признан жертвой нарушения государством требований Европейской Конвенции. Российская Федерация была обязана выплатить ему все причитающиеся по закону суммы. Также Бурдову была присуждена компенсация "неденежного вреда", оцененного судом в 3000 евро. Иными словами, дело
"Бурдов против России" было в полном объеме выиграно нашей стороной.
Бурдову следует понимать, что первая часть решения Суда, которой Россия признается нарушителем Конвенции, по своим международным последствиям гораздо болезненней для нашего государства, чем вторая его часть, касающаяся денежной компенсации. И если бы представители государства, оказывая на меня "давление", склонили бы меня к сговору с ними, то этот сговор касался бы самого существа решения, а не вопросов финансового характера. Ведь позиция представителей государства в процессе была как раз и сконцентрирована на том, чтобы отрицать сам факт нарушения Конвенции. Бурдов должен понимать, что сговор между мной (дипломированным юристом и доцентом юрфака РГУ) и высокопрофессиональными московскими специалистами лишил бы его любых шансов на выигрыш данного дела. Тем не менее, дело было выиграно! Теория заговора явно не подтверждается.
Бурдов заявляет о том, что я якобы не представил суду всех необходимых документов. Хотелось бы знать, о каких документах идет речь? Все важные документы по данному делу были мной представлены. Я могу допустить, что у моего клиента имеются документы, подтверждающие размер вреда, причиненного ему неисполнением судебных решений. Однако это вовсе не значит, что все они обязательно должны быть переданы суду. Дело в том, что, согласно ст. 41 Конвенции, справедливой компенсации подлежит только ущерб, по которому внутреннее законодательство государства-нарушителя предусматривает лишь возможность частичной компенсации. В случае Бурдова это относится только к моральному вреду, документально практически недоказуемому. Что же касается компенсации вреда, причиненного здоровью, и прочих подобных требований, то возможность полной компенсации предусматривается самим российским законодательством, что исключает рассмотрение этик требований Европейским Судом. Хочу заверить г-на Бурдова, что, когда он действительно привез мне незадолго до вынесения решения важную справку, она была в тот же день направлена в Суд с ходатайством о приобщении к делу и была приобщена. И таким же образом дело обстояло бы с любыми другими документами, которые я нашел бы важными для обоснований нашей позиции. Думаю, что данное заявление Бурдова голословно. Если бы у него были конкретные претензии к качеству моей работы, он бы уже давно мог оформить соответствующую жалобу в Президиум Ростовской областной коллегии адвокатов.
В любом случае, если решение суда и качество моей работы вызвали недоумение Бурдова, он вполне мог бы обратиться ко мне за разъяснениями (тем более что мои услуги были для него бесплатными). В этом случае, я полагаю, все недоразумения были бы нами разрешены. Однако после вынесения Судом решения Бурдов не являлся на встречу, назначенную мной по его же инициативе, а в дальнейшем - и вовсе не искал встречи со мной. Теперь причина такого поведения становится ясной: как мы покажем ниже, объяснения адвоката Бурдову не нужны, у него иная тактика действий.
Вообще удивляет сам смысл статьи. Получается, что Бурдов выиграл дело, несмотря на явную недобросовестность адвоката! Каким же образом это у него получилось, если переписку с Судом и полемику с государством, отрицавшим все предъявленные обвинения, вел не он, а этот самый "недобросовестный" адвокат?! Откуда вообще взялась странная уверенность в том, что Бурдову должна была быть присуждена сумма в 300 000 долларов?! Заявить можно любую сумму, хоть 300 триллионов. Окончательная же оценка причиненного морального вреда является исключительной прерогативой Суда и согласно Конвенции производится Судом "по справедливости". Суд с учетом обстоятельств дела оценил моральный вред в 3 тысячи евро. Он вправе был это сделать, и в этом вопросе роль адвоката не следует преувеличивать.
Стоит задуматься еще об одном обстоятельстве. Бурдов выражал недовольство суммой назначенной компенсации с того самого момента, когда узнал о решении Европейского Суда. Однако в своих интервью этого времени он не выражал никакого недовольства работой адвоката. Вся же шумиха, поднятая им в СМИ ("Эхо Ростова", "Наше время" и др.) по поводу моей "недобросовестности", странным образом совпала с отправкой им в Европейский Суд ходатайства о пересмотре решения. Это совпадение легко объяснить. Дело в том, что, согласно
ст.ст.42 и 44 Конвенции, постановления Палат Суда являются окончательными, если только дело не передается в Высшую Палату Суда. Согласно же
ст.43 Конвенции дело рассматривается Высшей Палатой, ''если дело поднимает серьезный вопрос, касающийся толкования или применения положений настоящей Конвенции или Протоколов к ней, или другой серьезный вопрос общего характера". Очевидно, что несогласие Бурдова с назначенной суммой не является основанием для пересмотра дела. Похоже, Бурдов осознает это и "хватается за соломинку". Думаю, он наивно надеется, что, публично обвинив адвоката в сотрудничестве с противной стороной, он повысит свои шансы. Это - глубокая ошибка! Если даже Суд согласится обратить внимание на данную проблему, он подвергнет заявления Бурдова проверке, которая выявит их заведомую ложность, что, конечно, выставит его перед Судом не в лучшем свете. В итоге может получиться, что сознательное распространение Бурдовым клеветы (будем называть вещи своими именами) через СМИ может привести к совершенно иным правовым последствиям, чем те, на которые он рассчитывает.